Язык оказался прочнее графы: что увидела Fenno-Ugria в российской переписи
Эстонская организация Fenno-Ugria, почти столетие связывающая финно-угорские народы, ведёт на своём сайте постоянно обновляемое досье об эрзянах — и это, вероятно, самый внимательный внешний взгляд на наш народ из существующих сегодня. В свежей редакции эрзянского профиля таллиннские наблюдатели разобрали итоги российской переписи 2020–2021 годов, и их разбор заслуживает отдельного разговора: в цифрах, которые российская статистика подаёт как сплошное убывание, извне разглядели нечто более сложное — и более интересное.
Сначала сами числа. Людей, записанных «мордвой», между переписями 2010 и 2021 годов стало меньше на треть: 744 236 против 484 450, минус 34,9%. Указавших национальность «эрзя» — 50 086 человек против 84 407 десятилетием раньше. А вот дальше — то, ради чего стоило читать эстонский разбор: число назвавших эрзянский язык родным не упало, а выросло — с 36 726 человек в 2010 году до 40 045 в 2020-м. На фоне общего обвала всех «мордовских» показателей языковая графа — единственная, которая пошла вверх.
Здесь необходима редакционная честность, и она касается самого источника. В тексте Fenno-Ugria падение числа эрзян оценено в 12,1% — однако их же собственные цифры дают иное: с 84 407 до 50 086 — это минус 40,7%. По-видимому, в профиль вкралась ошибка подсчёта. Это важно не только ради точности: без поправки выходит утешительная картина «эрзянская идентичность почти не пострадала», а с поправкой картина строже и глубже. Этническая самоидентификация «эрзя» сократилась даже быстрее обобщённой «мордвы» — и тем поразительнее, что языковая лояльность при этом выросла.
Что же получается, если сложить проверенные числа? На 50 тысяч человек, записавшихся эрзянами, приходится 40 тысяч назвавших эрзянский родным — четверо из каждых пяти. Для сравнения масштаба: во всей полумиллионной «мордве» родным один из двух языков называет заметно меньшая доля. Иными словами, графа «эрзя» в переписи 2021 года собрала не случайных людей, некогда записанных «мордвой», а ядро — тех, для кого имя народа и язык неразделимы. Убыль этнической графы и рост языковой — не противоречие, а один процесс: размытая административная принадлежность тает, отчётливая — концентрируется. Перепись, сама того не желая, показала, где у народа сердце.
К чести Fenno-Ugria, их досье не сводится к демографии. Именно эстонские наблюдатели последовательно фиксируют то, о чём молчит официальная хроника: что Раськень Озкс, ставший с 2004 года официальным праздником Мордовии, растерял сакральный характер, что в 2022 году на нём был запрещён эрзянский национальный флаг, а публичные речи звучали по-русски; что День эрзянского языка переименован и встроен в государственную идеологию. Взгляд извне ценен не тем, что он добрее или злее внутреннего, — а тем, что он не обязан пользоваться чужими графами. Там, где российская статистика видит «мордву» и «мордовский язык», Таллинн спокойно пишет: эрзяне, эрзянский язык — и считает их отдельно, насколько позволяет сама перепись.
Оговорка, без которой не обойтись: сопоставление переписей 2010 и 2021 годов методологически неидеально — формулировки языковых вопросов различались, а перепись 2021-го проводилась в пандемию и вызвала немало претензий к качеству. Рост с 36,7 до 40 тысяч может частично объясняться тем, что люди, прежде писавшие «мордовский», стали точнее называть свой язык. Но если так — это и есть новость: точное имя языка вытесняет административное. Каждый, кто вписал в перепись «эрзянский» вместо «мордовского», проголосовал за существование своего языка.
Valks видит в эстонском разборе подтверждение того, на чём стоит наш проект: у эрзянского языка есть ядро носителей, которое не растворяется, а осознаёт себя, — и это ядро заслуживает инфраструктуры, соразмерной его верности. Сорок тысяч человек, назвавших язык родным вопреки всем графам, — это сорок тысяч причин продолжать словарь.