Чья сеть? Эрзянский язык в цифровой среде: две сферы и один вопрос
Между переписями 2010 и 2021 годов число заявивших владение эрзянским и мокшанским языками в России сократилось примерно с 431 до 280 тысяч человек — на треть за десятилетие (перепись при этом по-прежнему сводит два языка в одну графу «мордовский», так что доля собственно эрзянского в этих цифрах неизвестна); ЮНЕСКО относит эрзянский к языкам под угрозой исчезновения. Это падение не объясняется одной лишь демографией: в тот же период изучение родного языка в школе стало необязательным (2018), делопроизводства на эрзянском как не было, так и нет, а независимые структуры, десятилетиями работавшие на язык, были поставлены под контроль или разгромлены. Именно на этом фоне следует рассматривать цифровую среду — единственную сферу, где эрзянское присутствие в последние годы росло. Письменной фиксации эрзянского слова больше трёх веков — первые памятники исследователи датируют концом XVII века, — и сегодня эта традиция переезжает с бумаги в сеть. Вопрос лишь в том, чьими руками и на чьих условиях.
Цифровое пространство эрзянского языка сегодня делится на две почти не соприкасающиеся сферы.
Первая сфера — государственная и окологосударственная. МГУ им. Огарёва по гранту 2023–2024 годов (8,5 млн рублей) собрал параллельный русско-эрзянский корпус на 50 тысяч предложений и в 2024 году запустил нейросетевой телеграм-переводчик — в рамках федеральной программы «Приоритет 2030». В июле 2025 года эрзянский и мокшанский появились в «Яндекс Переводчике»: проект ведётся с 2023 года совместно с Домом народов России и ФАДН — тем самым ведомством, которое отвечает за национальную политику в целом. К этой же сфере относится и цифровое образование: коммерческая платформа iSmart по соглашению с властями Мордовии перевела блок школьных упражнений на эрзянский и мокшанский. Инструменты реальны и полезны, но их рамка красноречива: в официальных релизах они проходят по графе «мордовские языки», их появление синхронизировано с символическим календарём (Международное десятилетие языков коренных народов, Год единства народов России), а их существование зависит от политической конъюнктуры, а не от эрзянского сообщества. Государство, сделавшее язык необязательным в школе, представляет переводчик как заботу о нём.
Вторая сфера — независимая: академическая, волонтёрская, диаспорная и международная. Корпуса эрзянского языка, созданные лингвистом Тимофеем Архангельским, — 2,3 млн словоупотреблений литературных текстов и 830 тысяч из соцсетей — результат независимой академической работы; соцсетевой корпус, к слову, лучшее доказательство того, что по-эрзянски в сети живут, а не только отчитываются. Эрзянская Википедия прошла путь длиной в поколение: раздел вышел из инкубатора 26 мая 2008 года — в один день с мокшанским и якутским, — шеститысячную статью написал в мае 2020-го, а на 7 июля 2026 года содержит 7 870 статей при 154,5 тысячи правок за всю историю — и это на одну статью меньше, чем было в начале февраля: за первое полугодие раздел не вырос, а сжался. Держится всё это, по признанию самого сообщества, «на постоянной работе нескольких человек»: за последние 30 дней правки делали лишь 16 участников, администраторов осталось двое. Вокруг Википедии работают Викиновости и Викитека на эрзянском. Особая роль у диаспоры: около 28% носителей живут в самой Мордовии, остальные — от Самары до Таллинна, и для них сеть — практически единственная эрзянская среда. В эмиграции возникла и собственная цифровая жизнь: эрзяне Украины записывали аудиокниги на родном языке, в 2020 году начал выходить журнал ĚRZÄŃ VAL на латинице — латинская графика для эрзянского была разработана в том же году. Эта сфера существует без опеки российского государства — и именно она в последние годы приняла на себя удар.
У независимой сферы есть и международное крыло, о котором в России почти не говорят. В Университете Тромсё лаборатория языковых технологий Giellatekno вместе с хельсинкским финно-угроведом Джеком Рютером десятилетиями строит открытую вычислительную морфологию эрзянского: анализатор разбирает грамматику слов в живом тексте, а весь код опубликован в открытом доступе (итог подводит статья Рютера и коллег «Открытая морфология для исчезающих мордовских языков», 2020). Там же, на платформе Тромсё, работает бесплатный онлайн-словарь эрзянского и мокшанского — и он не случайно называется valks.oahpa.no: «валкс» по-эрзянски и значит «словарь». На этих же основаниях в проекте Apertium собрана открытая система перевода между эрзянским и мокшанским — деталь, которую стоит оценить: между «наречиями одного мордовского языка» машинный переводчик не понадобился бы. Вся эта инфраструктура — открытый код, свободные лицензии, серверы вне российской юрисдикции — построена по принципу, противоположному первой сфере: ею нельзя управлять и её нельзя отключить решением ведомства.
Историю «Эрзянь Мастор» здесь нужно рассказать точно, потому что она — модель происходящего. Газета была создана в 1994 году эрзянским национальным движением и три десятилетия оставалась последним неподконтрольным властям периодическим изданием Мордовии: её судили за «экстремизм» в 2007–2009 годах (ни Верховный суд Мордовии, ни Верховный суд России обвинения не подтвердили), Роскомнадзор пытался закрыть её в 2015-м, а в 2009 году председателя Фонда задержали за раздачу газеты прямо на IV съезде финно-угорских народов в Саранске. Не сумев закрыть газету, систему сменили изнутри: в 2020 году из Фонда спасения эрзянского языка — учредителя издания — были отстранены его основатели, Нуянь Видяз (Евгений Четвергов), зарегистрировавший Фонд в 1995 году и много лет редактировавший газету, и Кшуманцянь Пиргуж, возродитель Раськень Озкс и бывший инязор. Независимые издания прямо характеризуют произошедшее как установление контроля над Фондом и газетой; они же сообщают о кампании против деятелей движения в подконтрольной республиканской прессе. Тираж газеты к 2020 году упал до 200 экземпляров. Точка в этой истории — октябрь 2023 года: массовые обыски ФСБ по делу о «сообществе Кирдийюр», среди задержанных — 82-летний Кшуманцянь Пиргуж и 89-летний Нуянь Видяз. Оцифрованный архив «Эрзянь Мастор» уцелел в Викитеке — газета успела перейти на свободную лицензию в 2017 году, ещё при прежней редакции, стараниями вики-волонтёров. Сегодня это цифровое хранилище — едва ли не главное, что осталось от тридцати лет независимой эрзянской журналистики.
Сравнение с соседями подтверждает диагноз, но с поправкой. Да, у коми есть то, чего нет у эрзян: постоянная лаборатория FU-Lab в Сыктывкаре, корпус свыше 50 млн словоупотреблений (в двадцать раз больше эрзянского), онлайн-библиотека на 6,5 тысяч произведений с параллельным чтением, электронные словари и орфографический корректор; оба марийских раздела Википедии — луговой и горный — крупнее эрзянского, а марийский и удмуртский вошли в «Яндекс Переводчик» раньше эрзянского и мокшанского и уже прошли цикл улучшения качества. Но FU-Lab — структура государственного Дома дружбы народов, то есть та же государственная сфера, просто работающая дольше и системнее. Коми-модель даёт инструменты — она не даёт языку голоса. Поучителен и контраст внутри пары эрзянский—мокшанский: в государственной сфере эрзянский и мокшанский идут строго в связке — в «Яндекс» добавлены одновременно, корпуса МГУ собираются параллельно, — а вот волонтёрская энергия почти целиком эрзянская: мокшанская Википедия, запущенная в тот же день 2008 года, так и осталась в разы меньше. Государство работает с административной категорией «мордовские языки»; живое низовое движение у каждого языка своё, и у эрзянского оно заметно сильнее. Показательнее же всего пример вепсского: вепсская Википедия, при почти исчезнувшем языке, вдвое превосходила эрзянскую — «эрзянам не хватает сплочённости даже в деле поддержки интернет-проектов», с горечью констатировало само эрзянское вики-сообщество. Дело не в числе носителей — дело в числе людей, готовых работать, и в среде, которая им это позволяет. У эрзян таких людей отняли: одних отстранили, других обыскали, третьих выдавили в эмиграцию.
Чего же не хватает эрзянам в цифровой среде? Не только корректора, раскладок, синтеза речи и онлайн-библиотеки — этот технический список верен, но вторичен. Не хватает независимой институциональной опоры, до которой не дотягивается ни ФАДН, ни ФСБ: устойчивой структуры с открытыми данными, распределённой командой и зеркалированием ресурсов за пределами одной юрисдикции. Опыт последних лет доказал, что любая инфраструктура эрзянского языка внутри России существует ровно до тех пор, пока это допускает государство, — и что архив, вовремя переведённый на свободную лицензию, переживает захват своей редакции.
Valks строился с учётом этого урока: открытый словарь, свободные данные, независимость от грантовых и административных циклов. Наши приоритеты — машиночитаемые словарные данные для разработчиков, звучащее слово, фразеология, связки с независимыми корпусами — и сохранение того, что уже создано сообществом. Цифровая среда не спасёт язык сама по себе. Но это единственная среда, где эрзянское слово сегодня может существовать, не спрашивая разрешения.